Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Глава I . Детство Александра Волкова Т.В. Галкина ) 1.1. Родные истоки

Родимый край, далекий, милый, покинутый!

(А.М. Волков)

…я хочу вернуться на родину, к маме и папе…

(Элли из сказки

А.М. Волкова «Волшебник Изумрудного города»)

Все начинается с детства… Искренним обращением, щемящим сердце звучат слова Александра Мелентьевича Волкова: «Родимый край, далекий, милый, покинутый! Люблю твои широкие солнечные степи, где по седому ковылю, колеблемому ветром, бегут легкие волны… Люблю прохладу горных ущелий и звонкий голос речки, немолчно плещущей по камням, блестящей живым серебром на солнце, таинственно темнеющей в глубоких омутах… Люблю вспоминать одинокие ночи возле угасающего костра на берегу быстрого Иртыша, реки моего давно пролетевшего детства…»[1]. Горячая сыновья любовь к родине, вынесенная им из детства и взлелеянная в зрелости, глубоко пронизывает творчество А.М. Волкова, являясь непременным эмоциональным компонентом его произведений. На родину, в сухой и пыльный Канзас стремится героиня сказочной повести Элли («Волшебник Изумрудного города»), о покинутой родине тоскует Джордано Бруно («В поисках правды»).

С чувством родины для А.М. Волкова неразрывным образом связано представление о своей родословной, уходящей корнями в XIX век, в самое его начало. Испытывая неподдельный интерес к жизни своих далеких предков, А.М. Волков посвятил им страницы своих художественно-биографических произведений «Начало пути» и «Повесть о жизни». В первом очерке, несмотря на изменение имен героев – Саши Волохова, его отца Клементия Волохова, отчетливо описываются реальные события детства Александра Волкова и, при сопоставлении с другими автобиографическими материалами, этот очерк может дополнить фактологический план исследования. Сюжет этих двух очерков переплетается, где-то повторяясь, где-то дополняя друг друга. Если очерк «Начало пути» рассказывает о первых детских впечатлениях мальчика, связанных с военной службой отца, то в «Повести о жизни» сюжетная линия протянулась от начала XIX в. до 1975 г. В ней автор не только пытается проследить истоки рода Волковых, но и краткими захватывающими событиями рассказывает о своей учебе и литературном творчестве. В отсутствие документальных материалов о детстве А.М. Волкова, считаем возможным использование автобиографических воспоминаний писателя в качестве источника по этому периоду.

Предки по отцовской линии – Волковы – поморские крестьяне-старообрядцы, уходя от притеснений патриарха Никона, вынуждены были в XVII в., как раскольники, переселиться в Стародумье и на Ветку – на территорию тогдашней Польши (ныне районы Брянской и Гомельской областей Беларуси). Там они прожили около 100 лет, закрепив за собой прозвище «поляки». В 60-х гг. XVIII в. по повелению Екатерины II 20 тысяч раскольников были отправлены в Сибирь для несения солдатской службы на укрепленной Обско-Иртышской линии. Так шло заселение пустынного края так называемыми поляками, возникали старообрядческие деревни Секисовка (на месте Сеитовского редута), Бобровка, Черемшанка и другие, росли и укреплялись семьи на вольной сибирской земле.

Старообрядческая деревня – это уникальный вневременной живой мир, который запомнился юному Саше Волкову.

1 Волков А.М. Начало пути // Бумбараш. М., 1971. С. 83.

Традиционная незыблемость религиозных канонов и жизненного уклада, требовавшего ежедневного крестьянского труда, упорства и терпения, представлялась идеалом христианского смирения и долга. Позднее с восхищением и гордостью за родовое единение с этими трудолюбивыми людьми А.М. Волков писал: «Какие же были мастера алтайские крестьяне! Не было такого ремесла «по домашности», которое было им недоступно. Они сами делали большие и маленькие кадки и «лагушки» для кваса. В каждом производилось множество «туесов» – больших и малых круглых посудин из бересты с деревянным дном и крышкой; делались они настолько плотными, что в них держали и воду, и молоко, и квас. В каждом хозяйстве плели прочные веревки из пеньки, кожаные кнуты и вожжи, опояски для армяков… Возле угла каждой избы можно было видеть березовые жерди, согнутые между прочными опорами. Хозяин время от времени увеличивал изгиб и в конце концов получал дуги, полозья для саней, ободья для колес. Тулупы, шапки, рукавицы, бутылы каждая семья, как правило, также изготавливала собственными силами»[1].

Главой большого волковского рода, в котором было 6 сыновей и 2 дочери, был Архип Волков, родившийся где-то в 1820-х гг. Вместе с женой Марией (встречается также имя Василиса) они вели большое хозяйство и растили детей. В составленном А.М. Волковым генеалогическом древе семьи Волковых названы 6 сыновей Архипа Волкова, давших потомство: Михаил, Сидор, Калина, Иван, Андрей и Василий. Старообрядческие семьи были крепкими, неделимыми, власть деда – беспрекословна. К старшему сыну Михаилу Архиповичу перешла от отца сила и власть над семьей. В своих воспоминаниях Александр Мелентьевич часто рисовал образ грозного деда и добродушной бабки Аксиньи.

В семье Михаила Архиповича и Аксиньи Потаповны (по генеалогической таблице) продолжили род Волковых сыновья Мелентий, Степан, Максим, Петр и дочь Арина.

Особое место в воспоминаниях А.М. Волкова занимает память об отце – Мелентии Михайловиче Волкове (12.02.1861-19.11.1935). Он первый в волковском роду изменил образ жизни, получив военную профессию, и тем самым открыл своим детям дорогу к просвещению, определившую их судьбы. В 1882 г. он был взят в армию и определен в учебную команду, где готовился младший командирский состав – ефрейторы, унтер-офицеры. По воспоминаниям родной сестры Александра Мелентьевича – Людмилы Мелентьевны – известны некоторые подробности о солдатской службе отца, Мелентия Михайловича. «Папа нам рассказывал, что он пошел служить добровольно, хотя жребий выпал на его брата Степана, но Степан был уже женат и имел ребенка. Так вот папа и пошел за него на службу. До службы он думал, что у грамотного человека родится сразу грамотный ребенок, а у неграмотного – неграмотный. А когда он в солдатах научился грамоте и арифметике, то решил, что отслужит, женится и переедет в город, чтобы учить своих детей»[2]. У отца, как писала Людмила Мелентьевна, были большие способности к математике: он решал самые трудные задачи из учебника Малинина-Буренина в помощь своим детям.

Эту мысль проводит в своей «Повести о жизни» и А.М. Волков: «У Мелентия Волкова оказались блестящие способности, огромная тяга к ученью. Офицеры поражались быстрому развитию крестьянского парня из глухой старообрядческой деревни. Мелентий вскоре заработал три белые нашивки на погоны, и начальство поговаривало о том, что стоило бы послать способного служаку в офицерскую школу. Но не стерпел молодой унтер-офицер, дерзко ответил на грубое слово начальника, и офицерская школа стала от него такой же далекой, как звезды на небе.

1 Черных С. С берегов Иртыша. Алма-Ата, 1981. С. 204 – 205.

2 ГАВКО. Ф. 50. Оп. 1. Д. 213. Л. 3.

Разжалованный унтер хотел пустить себе пулю в лоб, одиноко стоя в ночном карауле. Но подумал о том, что вся его жизнь еще впереди и решил: «Если мне не судьба получить образование, будут учиться мои дети»[1]. После окончания шестилетней службы, которую он проходил в г. Верном (ныне г. Алма-Аты) и чуть не погиб во время знаменитого землетрясения 1887 года, он вернулся в родную Секисовку. В конце XIX века в Секисовке была церковь, две мануфактурные лавки, начальная школа.

Отец хотел передать старшему сыну руководство большим крестьянским хозяйством, в котором было около десятка лошадей и несколько коров. Однако Мелентий Волков не захотел тянуть крестьянскую лямку. Он хотел дать своим детям образование в надежде на лучшую судьбу.

Утвердившись в этой мысли, в 1889 г. Мелентий Волков вместе с молодой женой покинул родительский дом в Секисовке, вопреки противостоянию отца, не желавшего отпускать большака из деревни. Мелентий Волков поступил на сверхсрочную военную службу (на 10 лет) фельдфебелем в 1-й Отдельный Западно-Сибирский батальон, расквартированный в Усть-Каменогорске.

Другой прадед А.М. Волкова – по материнской линии – украинец Иван Окша, отслуживший 25-летнюю службу, в середине XIX в. пешком пришел с Кавказа в Сибирь в поисках лучшей доли. Его дочь Александра вышла замуж за Петра Ивановича Пономаренко, переселившегося в Сибирь из-под г. Полтавы, и их семья из-под г. Омска перебралась на Алтай. Здесь родилась их дочь Соломея (Соломония) Пономаренко (записанная позже как Пономарева) (1866-), ставшая впоследствии матерью Александра Мелентьевича Волкова.

В Усть-Каменогорске в Малороссийском переулке 2 июня старого стиля (15 июня нового стиля) 1891 г. в семье Волковых родился сын Александр. Эта дата подтверждается выпиской из метрической книги Усть-Каменогорской Троицкой церкви за 1891 г., где сказано, что 6 июня совершено таинство крещения младенца Александра, родившегося 2 июня, у родителей: унтер-офицера 1-го Западно-Сибирского батальона Мелентия Михайлова Волкова и его законной жены Соломонии Петровой[2]. Обряд был совершен иереем Александром Сосуновым и дьяконом Николаем Пушкаревым. Существование этого документального свидетельства имеет важное значение для установления точной даты рождения А.М. Волкова, снимая, таким образом, разночтения, до сих пор встречающиеся в различных публикациях. Появление наследника послужило актом примирения Михаила Архиповича с сыном Мелентием.

Удивительна сила и живучесть ярких детских впечатлений, остающихся в памяти человека. «Хорошо помню дом, где я родился, он простоял еще лет двадцать, а может быть, и больше. Это было жилище моей тетки по матери, Марьи Петровны Фоменко и ее мужа, неприветливого старика Ивана Федоровича. Типичная украинская мазанка, снаружи побеленная известкой, с камышевой крышей, с глиняными полами, застланными самодельными половиками, с русской печью, тело которой выходило в первую комнату – вот где прошли первые дни моей жизни»[3].

Какой любовью и нежностью проникнуты воспоминания А.М. Волкова о матери, о том, как они «вечеровали».

1 Волков А.М. Повесть о жизни // Вслух про себя. Кн.

2. М., 1975. С. 64. 2 Архив А.М. Волкова. Документальная летопись труда и быта.

3 Архив А.М. Волкова. Невозвратное. Т. 1. Л. 5.

Мать шила солдатские рубахи для батальона за восемь копеек за штуку и успевала за длинный зимний вечер сшить семь рубах (а 56 копеек – это пуд муки, или сотня яиц, или полпуда мяса). А Саша, примостившись у керосиновой лампы, под мерный стук швейной машинки своим звонким голосом читал страницу за страницей какой-нибудь захватывающей приключенческой книжки.

«А сколько сказок знала мама, какими бесконечными историями занимала она нас, детей, в долгие зимние вечера, сидя за шитьем… Тесная комнатка. Уютно горит керосиновая лампа, освещая морозные узоры на темном стекле окна. Папа, как всегда, в казарме, мы одни. Младшие спят, а мы с Петей жмемся к маме, и она заводит таинственным голосом: «Это случилось в доме Иртышевских…» …Талантливая рассказчица с каким-то особым искусством повертывала историю так, что она становилась необычайно близкой и яркой, хватала за душу, переживалась с удивительной силой. А как мама рассказывала «Аэшу» Хаггарда![1] Больше трех четвертей века прошло с той поры, а я как будто слышу гулкие шаги маленькой группы искателей сокровищ в мрачном подземелье, освещенном багровым светом факелов, и вижу, как сорванное с плеч Аэши белое покрывало устремляется в бездонную пропасть… Множество забавных и страшных рассказов вынесла мама из своего деревенского детства, и, даже став взрослыми, мы, ее дети, слушали их с неослабевающим интересом. Думаю, что писательскую фантазию, помогающую мне в работе, я унаследовал от матери»[2].

Размышляя на эту тему, А.М. Волков писал: «Как я теперь жалею, что в свое время не попытался дословно записать мамины рассказы: какой это был великолепный фольклор! Там было и о вихре, который крутится в жаркий день на дороге, и в который достаточно бросить острый нож с соответствующим заклинанием, чтобы послышался человеческий стон, а вихрь рассыплется мелким серебром. Был рассказ о кладе, скрытом в глубокой мрачной пещере Большого Календаря (Большой и Малый Календарь – две мощные сопки в десятке верст от с. Секисовки. По облакам, цеплявшимся за их вершины, люди предсказывали погоду, отсюда и названия этих гор). Клад охранялся чудовищным змеем, и смельчаки, осмелившиеся пробраться в его владения, погибали. Мама рассказывала и о том, как вечерней порой за толпой девушек, возвращавшихся с сенокоса, гналась копна сена… Много было чудесных историй, и почти все они позабыты»[3].

Наряду с этим Соломея Петровна унаследовала от своей матери Александры Ивановны способности знахарки: заговаривала болезни, готовила травяные настои. Люди часто обращались к ней за помощью, приносили какие-то продукты.

А.М. Волков вспоминал: «По рассказам, я в младенчестве был очень болезненным и на первом году жизни чуть не умер. Кажется, это было в Семипалатинске, куда наш батальон ходил на летние лагеря. Папа любил меня страстно. Он пришел к военному фельдшеру, лечившему меня, и сказал ему грозно: «Если Саша умрет, тебе тоже не жить!»

1 Генри Райдер Хаггард (1856-1925) служил в колониальной администрации Южной Африки. Он вошел в историю литературы как один из крупнейших неоромантиков Англии. В увлекательных авантюрно-экзотических романах о приключениях европейцев в дебрях Африки отчасти запечатлены его личные впечатления.

2 Волков А.М. Повесть о жизни... С. 66 – 67.

3 Архив А.М. Волкова. Невозвратное. Т. 1. Л. 23 – 24. 

Эта ли угроза подействовала, или организм у меня поборол болезнь, но оба мы с фельдшером остались живы»[1].

Цепко держит детская память яркие картины детства. «Мое первое сознательное воспоминание: я стою в широких воротах, прорезающих полуосыпавшийся земляной вал старинной Усть-Каменогорской крепости. В темном ночном небе рассыпаются яркие разноцветные шарики ракет, вдали – причудливые гирлянды бумажных фонариков, гремит военный оркестр. Царская Россия праздновала в тот день восшествие на престол Николая Романова (шел 1894 год). Мне было тогда три года», – писал А.М. Волков[2].

Каждый день маленький Саша с окраины города (из дома вдовы Егоровой, в котором семья Волковых прожила 3-4 года) ходил к отцу в крепость. Это было недалеко: через поляну по высокой дамбе. Там его с радостью принимали солдаты, скучавшие по своим семьям. В казарме мальчику нравился ее строгий порядок, безупречная чистота, ряды железных коек, аккуратно выстроенные вдоль стен винтовки, составленные пирамидами. На стенах казармы висели лубочные картины: «Подвиг рядового Архипа Осипова», «Геройская смерть майора Горталова» и другие. В казарме были и книги: «За богом молитва, а за царем служба не пропадет», «Кавказский герой генерал Цицианов», «Защитники Севастополя». В солдатской казарме мальчик впервые увидел спектакль, в котором его отец превосходно играл бестолкового денщика на забаву публике.

А еще Саша Волков любил простую солдатскую пищу, которую давали в казарме – жирные наваристые щи с мясом и пышный черный хлеб. Надо заметить, что мальчик рос в религиозной семье, строго соблюдавшей все посты: Великий (40 дней), Петровский, Филипповский (перед святками), а также постились каждую среду и пятницу. «Питание у нас было и так небогатое, а уж в пост просто подводило животы: пустые щи, чай с сухарями без сахара и молока, редко рыба…»[3].

Навсегда остались в памяти мальчика многодневные переходы 1-го Отдельного Западно-Сибирского батальона из г. Усть-Каменогорска в г. Семипалатинск, в которых Волковы – Соломея Петровна с детьми сопровождали отца, командовавшего первой ротой. Маленький Саша очень гордился своим отцом: он казался ему самым главным и важным, потому что в походе он шел за оркестром и вел за собой первую роту и весь батальон.

В старину фельдфебель по сути дела являлся хозяином роты: он распределял солдатское копеечное жалованье, с утра до вечерней поверки был рядом с солдатами. Мелентий Михайлович Волков был исключительно честным человеком: никогда ни казенная, ни солдатская копейка не прилипали к его рукам. «Он был суров, требователен, но безупречно справедлив, и за его солдаты любили его»[4]. На сверхсрочной службе М.М. Волков получал несколько рублей в месяц, на которые семье можно было прожить при сибирской дешевизне продуктов в то время.

В одном из таких походов мальчик увидел, как солдат на удочку поймал рыбу.

1 Архив А.М. Волкова. Невозвратное. Т. 1. Л. 11.

2 Волков А.М. Краткая автобиография // Музей истории ТГПУ. О.Ф. № 191/ . Л. 1.

3 Архив А.М. Волкова. Невозвратное. Т.1. Л. 145.

4 Там же. Л. 18. 

«Все во мне затрепетало, когда я это увидел и схватил пойманную рыбку: я навсегда стал рыболовом! Для меня было достаточно одного-единственного мгновенья…»[1].

Быстро росла семья Волковых. Однако болезни уносили детей в раннем возрасте. Поэтому Саша Волков на всю жизнь запомнил слова утренней и вечерней молитвы: «Помяни, господи, младенцев Мелентия, Ивана, Зою, Нину…». Взрослыми выросли дети Александр, Петр (29.06.1896-1920), Анатолий (август, 1901-3.02.1979), Михаил (1908-война), Людмила (1906- ), ставшими опорой большой и дружной семьи Волковых[2].

Таким образом, приведенные воспоминания позволяют утверждать, что на формирование личности Александра Мелентьевича Волкова большое влияние оказала его семья. Неоспоримую роль в формировании семейного менталитета Волковых сыграли старообрядческие традиции семьи, направленные на поддержание ее единства и сохранности, а также определенное обособление от окружающих. Любовь и уважение, трудолюбие и великодушие, упорство и терпение, мужество и сочувствие, глубокая религиозность – все эти качества воспитывались в семье с детства. Отношение А.М. Волкова к родителям, покоящееся на истинном уважении и искренней любви, стало основой понимания ценности семейных уз, связывающих воедино род и семью. Понимание семьи как надежного оплота среди жизненных бурь, как источника личного человеческого счастья, полученное в детстве, сохранилось у А.М. Волкова на всю его долгую жизнь. Такое отношение к семье, выражавшееся в искренней заботе о близких, преданной любви к супруге и безмерной любви к детям, культивировавшееся Александром Мелентьевичем, было характерной особенностью его мировоззрения и образа жизни.

1 Там же. Л. 38.

2 Сестра Людмила Волкова окончила Омский педагогический институт (факультет русского языка и литературы); брат Анатолий – военную летную школу, участник Великой Отечественной войны, после войны – преподаватель военнной летной школы, подполковник; брат Петр – учитель сельской школы в Шемонаихе (Алтай), во время Первой мировой войны 1914-1917 гг. он служил в разведке в самокатной роте (на велосипедах), после войны работал учителем, погиб от несчастного случая; брат Михаил по профессии – шофер, слесарь, в 1941 г. пошел на фронт, погиб под г. Сталинградом.