Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Протокол допроса Л.П.Берия от 14.08.1953

Совершенно секретно

Товарищу Маленкову Г. М.

Представляю копию протокола допроса обвиняемого Берия Лаврентия Павловича от 14 августа 1953 года.

Приложение: на 7 листах.

[п.п.] Р. Руденко

15 августа 1953 г.                                                                                                                                    № 163/ссов

Помета:                                                                                                                                               

Обложку с росписями об ознакомлении —                                                                                   

см. записку от 18. VIII. 53 г. № 171/ссов.

Протокол допроса

1953 года, августа 14 дня, генеральный прокурор СССР действительный государственный советник юстиции Руденко допросил обвиняемого

Берия Лаврентия Павловича.

Допрос начат в 22 часа 10 мин.

ВОПРОС: На допросах 20, 23 и 31 июля с. г. вы отрицали свое участие в фальсификации дел в отношении разоблачавших вас и неугодных вам лиц, обвиняя их в контрреволюционных преступлениях, а также заявляли, что вы не знали о применении к ним во время следствия, в частности к Кедрову, Голубеву, Белахову, Слезберг, Бедия, Кедрову, Папулия Орджоникидзе и другим, мер физического принуждения. Вы и сейчас это отрицаете?

ОТВЕТ: Да, отрицаю.

ВОПРОС: Вам оглашаются показания Мешика от 8.VIII с. г.:

«Мне известен один случай применения мер физического воздействия по отношению к Голубеву. Это было в Сухановской тюрьме. Его вызвал к себе на допрос Берия.

В кабинете находились Берия и кто-то из сотрудников... Я вошел в кабинет вместе с Голубевым. Берия задал Голубеву несколько вопросов, содержание которых я не помню. Что Голубев ответил, я также не помню. Затем Берия сделал знак находившемуся позади Голубева сотруднику (кажется, Шкурину), и тот сзади сильно ударил Голубева рукой по лицу. Голубев от удара упал со стула, и его сразу после этого Берия отправил назад в камеру...

Естественно, что сейчас, когда я на следствии узнал, что Кедров М. С. был расстрелян вопреки оправдательному приговору суда, я теперь полагаю, что факты, изложенные в документах Кедрова М. С. и заявлении Кедрова И. М. и Голубева, серьезно компрометировали Берия, и факт расправы с Кедровым М. С., несомненно, является преступлением...»

Вы подтверждаете это?

ОТВЕТ: Я отрицаю это. Мешик показывает неправильно.

ВОПРОС: Вам оглашаются показания Кобулова Б. от 4 августа с. г.:

«...Я нанес Белахову несколько ударов по указанию Берия в его кабинете...

Дело Белахова расследовалось с грубыми нарушениями законов. Независимо от того, кто допускал эти нарушения и в какой мере, я как бывший начальник следственной части НКВД СССР признаю свою долю ответственности за эти нарушения и свое вынужденное участие в деле Белахова осуждаю. Я также считаю необходимым заявить, что Белахов необоснованно был расстрелян на основании письма Берия от 18.Х. 1941 года, тем более что он находился вне Москвы, т. е. района угрозы вторжения противника. Все это, как я уже ранее показал, также относится к делу Кедрова И. и Слезберг».

Что вы можете сказать?

ОТВЕТ: Отрицаю показания Кобулова Б. Белахова я допрашивал в присутствии Кобулова или других сотрудников, но я не давал указаний избивать, и Кабулов при мне не избивал Белахова.

ВОПРОС: Вам оглашаются показания Кобулова Богдана от 11 августа 1953 года:

«...Особого внимания заслуживает вероломство и мстительность, проявленные Берия в отношении некоторых неугодных ему лиц в период массовых репрессий вражеских элементов в 1936-1938 гг., с которыми он расправился, используя этот момент. Я имею в виду дело Папулия Орджоникидзе — брата Серго Орджоникидзе. В Грузии широко известно, что Папулия Орджоникидзе был человеком болтливым, и на организацию какой-либо серьезной вражеской работы он не был способен. Это не могло не быть известным и Берия. Тем не менее по его указанию Папулия Орджоникидзе был арестован и расстрелян. Этот факт сам по себе наглядно свидетельствует об отношении Берия к Серго Орджоникидзе и далеко идущих замыслах Берия.

В этот период Берия проявил повышенную заинтересованность к следственным делам на арестованных лиц НКВД Грузии и фактически руководил следствием. Почти все аресты производились с санкции Берия.

Более того, Берия нередко приходил в НКВД или вызывал арестованных к себе в кабинет в ЦК КП Грузии и производил их допросы. В ряде случаев, допрашивая арестованных, Берия давал указание избивать их в его присутствии. Так, по указанию Берия я лично принимал участие в избиении арестованного Матикашвили, бывшего наркомзема Грузии, признавшегося Берия в проведении антисоветской работы и намерении убить Берия...

Во время моей работы в Москве мне также стал известен ряд фактов, свидетельствующих об авантюристической деятельности Берия. Особое внимание из числа этих фактов заслуживает дело на группу арестованных, в числе которых были Слезберг, Белахов и др., по которому Берия, ссылаясь на якобы имевшиеся у него указания, путем применения физических мер воздействия, в том числе и с моим вынужденным по его требованию участием, добивался показаний, компрометирующих П. С. Жемчужину...

Такие показания были получены порочными, недопустимыми методами. Ясно, что компрометацией П. С. Жемчужиной Берия преследовал цель скомпрометировать одного из руководителей партии и правительства.

Только для того, чтобы замести следы своей авантюристической работы по этому делу, 18 октября 1941 года Берия, воспользовавшись сложившейся военно-политической обстановкой в стране, распорядился указанных арестованных расстрелять без суда.

Приведенные мной факты говорят не только о карьеристской и авантюристической деятельности Берия, а также и о его бонапартистских устремлениях...»

Вы и сейчас будете отрицать факты, изложенные в этих показаниях?

ОТВЕТ: В таком изложении, как показывает Кобулов Богдан, это неправильно. Я признаю, что было два случая вызова, поправляюсь, три случая вызова в ЦК КП Грузии ко мне арестованных для проведения очных ставок с лицами неарестованными. При этом присутствовали и другие секретари ЦК партии Грузии. Случаев избиения арестованных у меня в кабинете в ЦК не было.

Я признаю, что несколько раз, примерно 5-6, я присутствовал на допросах арестованных в НКВД Грузии. При мне были случаи — один или два — избиения арестованных с моего согласия.

ВОПРОС: Вам оглашаются показания Гоглидзе от 14 августа с. г.:

«...Будучи секретарем ЦК КП Грузии, Берия систематически давал указания НКВД Грузии, и в частности мне, по вопросам арестов отдельных лиц, как в связи с возникшими материалами на них в НКВД, так и по своей инициативе без всяких наших материалов...

В первой половине 1937 года Берия, возвратившись из Москвы, где наверняка виделся с Ежовым, предложил мне вызвать в ЦК КП Грузии на совещание всех начальников районных, областных НКВД и наркомов автономных республик. О характере совещания Берия мне предварительно не говорил. Когда все прибыли, Берия собрал нас в здании ЦК и выступил перед собравшимися с докладом.

В своем выступлении Берия указал, что в стране ведется борьба с врагами, которые тормозят развитие индустриализации страны, ведут подрывную работу в сельском хозяйстве и промышленности, подготавливают террористические акты против руководителей партии и правительства, совершают диверсии и занимаются шпионажем. Берия тогда указал, что органы НКВД Грузии в этом направлении работают плохо, и потребовал перестройки в работе. Далее Берия заявил, что если арестованные не дают нужных показаний, их нужно бить. С этого момента в Грузии началось избиение арестованных и стали появляться показания на большие группы лиц. Поскольку Берия дал общую установку на избиение арестованных, естественно, увеличились аресты не только действительных врагов, на которых имелись агентурные материалы в НКВД, но и, главным образом, лиц, «проходивших» по показаниям арестованных...

Пока Берия находился на посту секретаря ЦК КП Грузии, он неоднократно присутствовал на допросах арестованных, и некоторых из них в его присутствии избивали...»

Вы признаете это?

ОТВЕТ: Действительно, я проводил такое совещание (с участием не более 10 человек) после приезда из Москвы и полученных указаний в ЦК партии об усилении борьбы с вражескими элементами, в частности троцкистами и правыми. Не помню, встречался ли я в Москве с Ежовым или нет. Утверждаю, что установок на этом совещании — избивать арестованных — я не давал.

ВОПРОС: Вы говорите неправду, что не давали указаний избивать арестованных, вы не только давали такие указания, но в вашем присутствии их избивали. Так это?

ОТВЕТ: Это было позже, когда эта система была введена Ежовым.

ВОПРОС: Вам оглашаются показания Савицкого от 8 августа с. г.:

«Берия, будучи секретарем ЦК КП(б) Грузии, непосредственно и практически руководил следствием в НКВД Грузии. С целью раздутия своего авторитета и преувеличения своих мнимых заслуг перед партией и государством в строительстве Грузии Берия как лично, так и через Гоглидзе, Кобулова давал указания допрашивать лиц, арестованных по подозрению в принадлежности к правотроцкистскому и националистическому подполью в направлении организации и подготовки против него теракта. Добытые следователями показания о террористической деятельности против Берия всячески поощрялись. Это приводило к тому, что все следователи стремились добиться у арестованных таких показаний. В результате по всем делам, где шла речь о подготовке террористических актов, указывалось и о подготовке теракта лично против Берия. Эта установка на получение показаний у арестованных о подготовке терактов против Берия исходила от самого Берия... Берия был полностью в курсе всех следственных мероприятий, проводившихся НКВД Грузии, и ему докладывались, главным образом, Кобуловым, почти все показания лиц...

На бланках служебной записки ЦК КП(б) Грузии Берия писал фамилии лиц, которые должны быть арестованы. Лично сам я видел служебные записки Берия с таким текстом: «Арестовать такого-то и крепко допросить». Слово «крепко» было подчеркнуто...

Созданная Берия обстановка в 1937 году позволяла ему, Гоглидзе, Кобулову арестовать любое неугодное им лицо и расправиться с ним путем получения на него нескольких показаний от других арестованных при помощи их избиений. И она в то же время обеспечивала сохранность людей, преданных Берия...

Об аресте Бедия Берия не только знал, но он, Бедия, был арестован по его указанию. Бедия до ареста работал редактором газеты «Коммунист», и без санкции Берия Бедия арестован быть не мог...

Дело Бедия, являвшегося в прошлом ответственным партийным работником, на рассмотрение тройки было направлено по указанию Берия...

Бедия был арестован мной и Парамоновым 30 октября 1937 года как участник антисоветской организации правых. В течение двух дней он признательных показаний не давал. Тогда по указанию Кобулова, переданного мною работникам, которые специально занимались избиениями, к Бедия были применены меры физического воздействия. После этого на другой день мною и Парамоновым от Бедия было отобрано собственноручное заявление, которое было адресовано в два адреса, на имя Берия и Гоглидзе; в заявлении Бедия давались показания о его вражеской деятельности и о том, что он знал о подготовке теракта против Берия участниками этой организации. Следуя установившейся в НКВД Грузии «практике», в показаниях Бедия был отражен и эпизод с подготовкой теракта против Берия...

Выбитые показания отдельных арестованных о подготовке террористических актов против Берия, широкое обнародование их, создавали Берия мнимый авторитет как человеку, беспредельно преданному партии и Советскому государству...»

Вы признаете это?

ОТВЕТ: Я это категорически отвергаю. Он говорит неправду.

ВОПРОС: Вам оглашаются показания Мамулова от 12.VIII.1953 года:

«Берия не только давал указания об избиениях арестованных, но и присутствовал при избиениях в своем кабинете. По этому вопросу я был свидетелем фактов, имевших место в 1939 и 1940 гг. В приемной Берия в письменном столе, в правой тумбочке, в ящике хранились завернутыми в газеты резиновые палки и другие какие-то предметы для избиений. Иногда Кобулов Богдан, Влодзимирский и другие заводили в кабинет Берия в присутствии последнего арестованного и уносили туда принадлежности для избиений. Через несколько времени [так в тексте. — Ред.] в приемной были слышны вопли и крики арестованного, подвергавшегося избиению...»

Теперь вы дадите правдивые показания и расскажете следствию, как вы расправлялись с неугодными и осмелившимися на вас писать лицами, превращая их методами физического насилия в контрреволюционеров и уничтожая их?

ОТВЕТ: Мамулов ошибается. Его я считаю и считал честным и порядочным человеком.

У меня в кабинете никого не избивали, но вообще в 1939-1940 гг. в бытность мою наркомом внутренних дел избивали арестованных и имели место факты, когда избиения были в моем присутствии.

Я заявляю, что ни с одним неугодным мне лицом я не расправлялся.

Протокол прочитал, записано все с моих слов верно.

Л. Берия

Допрос окончен 15 августа 1953 года в 0 ч. 10 м.

Допросил: Генеральный прокурор СССР                                                                                               Р. Руденко

Присутствовал при допросе и вел запись протокола:  

Следователь по важнейшим делам Прокуратуры СССР                                                         Цареградский

Верно: [п.п.] Майор административной] службы                                                                              Юрьева