Легенды и мифы Санкт - Петербурга (1996 ) - одна из 54х новелл  В. Лазарева - Парголовского , опубликованная СМИ " Красное и Белое " , а также в интернете и в  электронной книге  "Приколы Парголовских Дураков " .Спб , ФиЦ, 2012 .ISBN 978-5-600-00043-8 . 

Новелла № 7 . Легенды и мифы Санкт - Петербурга .

Фрагмент 41, ноябрь 1996

     Из века в век на одних и тех же местах происходят различные события, нередко людская молва связывает случайные аналогии в единую цепь, так рождаются легенды. Точно по законам жанра сложился и Петербургский фольклор, его сказания о Парголовской Атлантиде. Что здесь правда, а что кривда мы не знаем, а потому пусть эта увлекательная история останется просто красивой сказкой города на Неве.

     Когда Петр 1 ожидал на Поклонной горе у Суздальских озер побежденных шведов с просьбами о заключении мира, знал ли он, что в 1617 году здесь же послы его деда Михаила Федоровича обменялись грамотами с тем же противником о Столбовом мире, по которому Россия потеряла Парголовскую Атлантиду? Знал ли он о встрече веком ранее, опять же на Поклонной горе, Иоанна 3 с парголовскими волхвами, чьи флаги с Двуглавыми Орлами в 1472 году московские дружины бросали в костры, а всего через год сами щеголяли под ними? О граде Небесном, что был построен древними великороссами, так византийцы называли ильмерских антов, над этими священными местами? Неизвестно, история о том умалчивает.

     Известно только, что 27 мая 1703 года Петр заложил на Заячьем острове крепость Апостолов Петра и Павла. Легенды говорят, что во время прогулки по острову царь остановился, вырезал два пласта дерна, уложил их крестообразно и молвил: “Здесь быть городу”. Подручные государя, чтобы подыграть вседержителю, моментально соорудили из стволов деревьев некое подобие ворот будущего города в виде буквы “П”. Неожиданно в воздухе и непонятно откуда возник Орел, он описал несколько кругов над царем и опустился на перекладину ворот. Петр сделал жест, и птица села ему на руку, вместе с ней он вошел в ворота еще не существующего города. Скептики уверяют, что орлы никогда не появляются над Невой, а потому увещевания о гордой птице лишь бабушкины бредни.

     А вот как основание северной столицы перекликается с фольклором Парголовской Атлантиды. Оказывается, что Заячий остров назывался в старину так, потому что на нем жили два непримиримых зайца, красный заяц Русак и белый – Беляк. Они постоянно дрались. Парголовские крестьяне верили, что однажды их схватил Двуглавый Орел, заставив притихнуть, и так был заложен Петербург. Очень познавательная сказка с учетом древнетроянских наскальных символов и рисунков в византийских манускриптах, где частенько двуглавая птица изображалась с двумя зайцами в лапах. Далее мы узнаем: лишь только Петр вошел в ворота воображаемого града, как вверх взмыли два столба света, и по ним опустился на землю Санкт-Петербург. “Петербург не мог быть построен на таком топком, проклятом Богом болоте известными в то время способами строительства. Он бы просто утонул по частям. И поэтому его целиком возвели на небе и затем осторожно и тоже целиком опустили на землю” [Наум Синдаловский. Легенды и мифы Санкт-Петербурга]. В сказаниях о Парголовской Атлантиде Двуглавый Орел, присевший на руку Петру, самолично превратился в Санкт-Петербург. Он ухватил одной лапой Небо, и потому северная Венеция не тонет в болоте, а в другой лапе зажал Землю, от того град Двух Покровителей не улетает от нас. Так соблюдается равновесие сил  Природы, и пока оно нерушимо, человечество не исчезнет. Если Орел разожмет лапы, то рать Небесная пойдет войной на рать Подземную, а на войне, как на войне ,Земля погибнет, и сигналом грядущей катастрофы послужит погружение Петербурга в пучину вод.

Фрагмент 42, ноябрь 1996

     Появление города на Неве якобы предсказано давным-давно, так в византийских рукописях 13-14 веков он именовался небесным Санкт-Петрополисом, градом Двух Покровителей. Сей священный Петрополис висел в воздухе над землями очень древнего народа великороссов,  так византийцы называли ильмерских антов. Волхвы Парголовской Атлантиды говорили, что Петербург никогда и никем не будет захвачен, пребывая с нами вечно, пока Земля сохраняет равновесие. “Ни разу на протяжении трех столетий на улицах Петербурга-Петрограда-Ленинграда не появлялся неприятельский солдат. Двадцать один год длилась Северная война, и не однажды шведы, как с суши, так и с моря безуспешно пытались овладеть Петербургом. В1812 году угроза вступления Наполеона в столицу была настолько реальной, что русское правительство было близко к осуществлению специально разработанного плана эвакуации ценностей, включая памятник Петру 1 – Медный всадник. И, наконец, самая яркая страница в истории Ленинграда – 900 блокадных дней, каждый из которых отмечен героизмом и мужеством каждого ленинградца в отдельности и всего народа в целом” [Наум Синдаловский] . По народным сказкам Петербург погибнет лишь тогда, когда планета потеряет равновесие и вода затопит город. Рядовые же наводнения лишь смывают грязь с души небесного города, издревле волхвы антов следили за состоянием дел в Мире по уровню воды в Неве. Миф о скором затоплении Петербурга неоднократно раскручивался противниками реформ Петра, особенно рьяно после переноса столицы России из Москвы на берега Невы. Московская знать шепталась друг с другом, что в образе Петра на Землю явился сам Антихрист и отстроил себе град. Но совсем скоро Антихриста победят, Петр утонет, а вслед за ним пучина проглотит и Петербург. Наводнение 1703 года, одно из страшнейших в истории Северной Пальмиры, относят к попытке Неба избавиться от земных забот, но Петр не утонул, и злословы притихли. Да, Петр Великий чрезмерно рисковал, ускоряя ход истории, религиозные институты его притормаживали. Верховный всегда должен чувствовать, где добавить газку, а где сбросить скорость, чтобы не вылететь на обочину. Когда царь Петр умер от почечной недостаточности – уремии, то консерваторы вновь вспомнили о старой легенде. Рассказывали, что во время очередного наводнения Петр пренебрег предсказанием о его грядущей гибели в пучине и бросился на помощь жителям города. Когда он вытаскивал из воды одного из моряков, его лодка перевернулась, царь упал в воду, простудился и через несколько дней умер. Противники перемен ликовали, теперь-то Петербург обязательно пойдет ко дну, и столица вновь вернется в Москву купеческую, уверяли они.

     Петр боготворил символ Двуглавого Орла, присутствовавшего при рождении Петербурга, он провел денежную реформу и стал выпускать деньги с двуглавой птицей. Мало кто сегодня помнит, что ни одна монета в России не появлялась на свет без ведома Банковского правления, состоявшего из главного директора и двух его советников. Правление подчинялось непосредственно царской особе, имело свои секреты и ни перед кем, кроме той же особы, отчитываться не было обязано. Главным директором правления, его патроном, был назначен Андрей Петрович Шувалов (1744-1785), владевший по совместительству Парголовской Атлантидой, а посему неудивительно, что в Парголово побывали все сильнейшие фигуры России  тех времен.

Фрагмент 43, ноябрь 1996

     В 1239 году н.э. двадцатилетний новгородский князь Александр Невский после бракосочетания с Александрой собственными руками возводил укрепления на реке Шелони, повышая безопасность западной границы Словении. Времена волхвов постепенно превращались в сказку, но Словения продолжала жить. Не знал тогда Александр, что двести лет спустя на Шелони столкнуться дружины Иоанна III и новгородцев, воды в реке покраснеют от крови, и Словения окончательно исчезнет. Так было в 1471 году, сражение на берегах речки получило название Шелонской битвы. Отряды москвичей прибыли сюда под флагами с Георгием Победоносцем, на противоположном берегу расположились словенцы под штандартами с Двуглавым Орлом. Великороссы вели себя самоуверенно, они и численно превосходили москвичей не то в  4, не то в 8 раз.

     Однако москвичи князя Холмского не испугались. При поддержке татар они переправились вброд через Шелонь и смело бросились на новгородцев с кличем – Москва, Георгий Победоносец. Новгородцы ответили кличем – Святая София, Великий Новгород, начали бодро, но вскоре дрогнули. Как повествует легенда, москвичи взяли верх не числом, но умением. Счастье Баланса отвернулось от словенцев, они были слишком самоуверенны, много пили вина накануне, надеялись на своих небесных покровителей, а сами ничего не сделали для победы, “На бога надейся, а сам не плошай”. Множество участников сечи погибло с обеих сторон, но особенно с новгородской: “У реки Шелони и до настоящего времени стоят могильные курганы, свидетельствующие о том, как много новгородцев погибло в битве” [Иван Беллярминов, Курс русской истории]. Вскоре в народе заговорили, что москвичи победили только благодаря Георгию Победоносцу, который на своем коне лично вел их в битву, и противник это видел. Новгородцы сожалели, что не пригласили в противовес Георгию – Александра Невского, тогда бы было все в порядке. Постепенно образ Александра Невского сливается на севере России с верой в скорое возвращение благодатных времен Волшебной страны, эпохи Гармонии, простой люд ждал завершения круга и чуда появления последнего и непобедимого воина Словении. Поэтому, когда московское духовенство прозвало Петра Великого Антихристом, он спешно основал в Петербурге духовный центр христианства. Так, в 1710 году, возникла на берегах Невы и Черной речки Александро-Невская Лавра. Ее заложили в том самом месте, где перед сражением со шведами новгородский воин Пелгусий увидел во сне святых Бориса и Глеба, которые поведали, что спешат на помощь к князю Александру. И молвил Невский перед Битвой: “Нас мало, но не в силе бог, а в правде”. Итог крестового похода шведов на Новгород известен. В 1724 из Владимира в Санкт-Петербург по указу царя Петра с большой помпой перенесли мощи святого Александра Невского. И было сказано тогда и ранее: “Лишь Солнце приблизиться к Водолею, к нашему Отцу, возродится древний народ великороссов,  красотою духа богатых. У России две столицы: Москва – купеческая, но Петербург – духовная. Силы Огня Неземного спустятся наземь. Начнется все от священной у великороссов горы Парнас, и скоро стремление к Балансу охватит всю Россию, предстанет она благодатнейшим местом на планете, потекут здесь реки из меда и молока. Чуть позже примеру России последуют и остальные части Мира, и будет Земле открыта новая цель”.

Фрагмент 44, ноябрь 1996

     “Религии сменяют одна другую, поколения проходят, и последнее мнит с гордостью, что может отнестись с презрением к древней науке. Над всеми этими несогласиями, спорами и заблуждениями одинаково возвышается неподвижный сфинкс, который вопрошает невежд:

     - Что я такое?

     Храмы могут быть разрушены, книги могут исчезнуть, но высокие познания, приобретенные древними, не могут быть забыты. Сфинкс возвышается безгласный над всеми спорами, служа молчаливым соединением воедино всех верований и наук” [ Папюс, Первоначальные сведения по оккультизму]. Сфинкс, как символ равновесия Природы с когтями льва, с телом быка, с крыльями орла и головой человека, по египетским сказкам жил на скале и охранял спокойствие Фив, Фивы – спокойствие Египта, а Египет – спокойствие всей Вселенной. Постепенно благоденствие наскучило народу, и стали к сфинксу приходить люди, пытавшиеся сковырнуть его скалы ради развлечения. Тем, кто дерзал соревноваться с хранителем равновесия, загадывалась загадка:

     - Кто ходит в детстве на четырех ногах, в зрелости на двух, а в старости на трех ногах?

     Ответом на загадку было слово “человек”. Однажды на мифологической сцене появился некий Эдип и разгадал коварную головоломку. О Эдипе известно, что дельфийский оракул Аполлона у горы Парнас предсказал фиванскому царю Лаю: его родной сын Эдип станет в будущем причиной страшных несчастий, он убьет собственного отца и женится на своей матери, нарушит равновесие мистических весов, и Фивы рухнут. Лай приказал бросить ребенка на съедение зверям, с проколотыми ногами. Однако Эдипа подобрали пастухи и передали его на воспитание бездетному царю Полибу. В Фокиде Эдип убил на перекрестке  своего отца, не зная, что это отец. Победив Сфинкса, он занял трон Фив и женился на собственной матери, не зная того. Проигравший Сфинкс взмахнул крыльями, прыгнул с утеса и разбился. Вскоре в Фивах закипели кровавые разборки, сюда пришли болезни и голод. Народ потребовал вернуть сфинкса на место, а когда понял, что это невозможно, то сделал стрелочником Эдипа и проклял его. С горя несостоявшийся царь ослепил себя. Умер он в изгнании, причитая: “Я не виноват, я же просто праздника хотел”. Дочь Эдипа Антигона была единственной спутницей в изгнании старого и слепого человека, оставаясь с ним до его смерти в саду Колон.

     Мораль сей сказки такова: от добра добра не ищут. Египтяне полагали, что тот, кто не сможет проникнуться важностью тайны сфинкса, не научится уважать равновесие природы, ее четырех ветвей власти, тот обязательно исчезнет. Древние народы верили, что постижение принципов сбалансированности сфинкса равнозначно решению проблемы бессмертия. И последнее, в 1832-1834 годах архитектор К.А. Тон соорудил гранитную пристань у здания Академии художеств в Петербурге. Сюда доставили из древнеегипетских Фив две подлинные фигуры сфинксов, чтобы они охраняли равновесие Петербурга, Петербург – равновесие России, а Россия – равновесие Вселенной. Сфинксы и сегодня на своем посту. На том позвольте временно приостановить краткий обзор Петербургского фольклора и сказок о Парголовской Атлантиде, и распрощаться с вами до следующего фрагмента.